Трубка-ойка и Чёрная Мария

Именно эти люди стали последними жителями Проточины. Краеведческий очерк о бывшем мансийском   поселении и его жителях продолжает авторский проект Никиты Партанова "Родная Югра"

Поселение Проточины стояло на протоке, отсюда и родилось его мансийское название – «Посалпавыл» (посал – протока, павыл – поселение). Протока эта петляла по обской пойме между Малой Обью и Горной Обью. Недалеко от него располагался святой амбар духа-покровителя «Кукушки» (Кукук эквы). Посёлок – как посёлок… Один их многих других посёлков на Нижнеобье, в которых так уютно жилось ханты и манси, так незлобливо и гармонично сосуществовали Природа и Человек. Место, где культура обских угров сохранялась в своих естественных условиях и передавалась по естественному механизму преемственности поколений…

Старожилами и, возможно, основателями юрт Проточиных были Шадрины. Поэтому неудивительно, что побывавший здесь зимой 1936/37 г. известный сибиревед и один из классиков обско-угорской этнографии Валерий Николаевич Чернецов оставил в своих дневниках строчку именно об этой фамилии: «Дмитрий Шадрин (вогул), говоря по-мансийски, называет себя манси, говоря же по-хантыйски, – ханты». Черезполосное и совместное проживание манси и ханты в этом районе, а также множественные дружественные и семейно-брачные отношения этих родственных народов привело к тому, что почти все, как и Д. Шадрин, владели двумя языками.

Этот знакомец Валерия Николаевича прожил долгую жизнь, став в 1970-х годах единственным жителем посёлка.

Случилось это после приснопамятной хрущёвской политики «укрупнения колхозов» конца 1950 – начала 1960-х годов. Сейчас и в исторической науке, и в художественной литературе многократно и доступно представлены те негативные последствия для экономики и социального развития страны, которые принесла кампания разрушения сложенной веками модели местного хозяйства, локальных связей, человеческих судеб… В историческую мясорубку попали тогда и юрты Проточины, жители которых были переселены в п. Нижние Нарыкары Октябрьского района. Остался только один дом с незаколоченными окнами – Дмитрия Шадрина и его жены Марии Неттиной. Не мог хранитель святого места оставить свой пост. Вот так и оказались эти двое единственными жителями посёлка.

Одной из особенностей традиционных культур является параллельное или последовательное существование у одного человека нескольких имён и прозвищ. От последних, кстати говоря, произошли впоследствии многие фамилии, в том числе и русские. Вот и за Дмитрием Шадриным закрепилось прозвище Труппка-ойка или, по-русски, просто Трубка. Возникло оно из-за приверженности старика к предмету ушедшего уже угорского быта – курительной трубке. Когда все вокруг уже перешли на более удобные и дешёвые папиросы и сигареты, он, по-прежнему, затягивался трубочкой.

Мария Неттина была родом из юрт Теги, что на землях нынешнего Берёзовского района. Она тоже имела своё прозвище – Сэмыл Марья. На русский язык это переводится как Чёрная Мария. Нынешнее младое поколение, выросшее на триллерах, возможно, вздрогнет, от такого прзвища... В действительности всё обстояло гораздо прозаичнее. Пространство традиционной культуры ханты или манси – это река. С ветром, брызгами воды, палящим солнцем, струями дождя летом и снежным бураном зимой. Не мудрено, что лица с старости становятся иссечёнными, морщинистыми и… чёрными.

Дмитрий и Мария буквально жили на реке. И не просто жили, а пытались сохранить впитанные в себя с детства привычки – собственно говоря, именно их и называют «традиционной культурой». К примеру, даже в пору повсеместного внедрения в быт лодочных моторов они предпочитали ездить в лодке по старинке – на вёслах. Хозяин садился на корму, женщина, как исстари было заведено, на вёсла-греби – и лодка неспешно двигалась туда, куда её вела уверенная рука кормчего. И не бедность обусловила такой образ жизни – деньги у них были. Супруги Шадрины неплохо зарабатывали на разведении лошадей, которых сдавали на мясо в магазины. Причина кроется, скорее, в другом – в стремлении последних жителей Проточных следовать устоявшимся этническим традициям, исповедовать присущую ханты и манси философию созерцательности, неспешности, гармоничного сосуществования с окружающим миром.

Не все это осознавали. Со временем Дмитрий Шадрин и его жена стали фигурами нарицательными, некими символами уходящей или даже уже ушедшей жизни. Помню, как мой старший брат Геннадий писал из армии: «Как у тебя работают моторы, сломались или нет? А то будешь ездить как Трубка…».

Трубка-ойка был личностью неординарной, с шаманскими способностями. Правда, свой дар он никак не афишировал и публичных камланий не устраивал. В те времена борьбы с «религиозным опиумом» за шаманство можно было угодить в савын кол  (страдающий дом) или того хуже...

Только сейчас, спустя годы, пришло понимание: именно такие старики как Шадрины и были теми самыми хранителями традиций моего народа, носителями традиционной культуры, которые не позволили и нам сегодня превратиться в безродный и беспамятный «электорат» или «контингент». Именно о таких, какой была эта пара, манси говорят лилинг хотпа (душу имеющий человек; сердечный; живой). 

А место, где стояли юрты Проточины, ныне поросло травой и крапивой. Нет домов. Нет людей и собак. Нет голосов и запаха рыбы… Только обская вода, по-прежнему, журчит в протоке, как-будто хочет рассказать нам о тех, кажется, былинных уже временах, – когда её рассекали вёсла Трубки и Чёрной Марии.

Места

Комментарии

Оставить комментарий