Взгляд в спину (продолжение)

Проза

«Не бойся!»

Владимир Алексеевич Холкин, 1955 года рождения. Записано в 1986 году.

Встречу и знакомство с Владимиром Холкиным мне давно обещал Андрей Литвин, с которым он живет в одном подъезде дома и который рассказывал ему о встрече в лесу с неизвестным – то ли человеком, то ли еще с кем-то... Несколько раз мы с Андреем заходили к Холкину, но его постоянно не было дома. То он в огороде, то вообще неизвестно где. Работает он вахтой: 15 дней в отъезде, 15 дней дома. Но сегодня, 10 июня 1985 года, мне повезло. Дома оказалась жена Володи – Нина. Она работает в детском отделении медсестрой. Через несколько минут появился и Володя. Это молодой мужчина около тридцати лет. Родился и вырос здесь, на Конде. С детства – рыбак и охотник. На мои расспросы о встрече в лесу с неизвестным он заявил, что ничего не знает и ничего не видел.

Тогда я ему напомнила, что об этих встречах он рассказывал Андрею.

– Ну рассказывал...
– Так и мне поведай.
– Вам-то зачем? Мне об этом говорить нельзя.
– Почему?
– Меня же предупредили...
– Кто? Когда? Почему не велено говорить?
– Не знаю...
– И всё-таки расскажи.

– Ну ладно. Это случилось в сентябре 1985 года. Пора, когда у лосей гон начинается. По всему лесу трубят. У нас в тайге, километрах в 50-ти от Леушинки, избушка была. Мы ее сами строили. И там охотились. И на этот раз вместе с отцом на охоту пошли. И вот однажды ночью вдруг дверь в избушку открылась, хотя ни ветра, ни вихря не было, и кто-то вроде бы позвал меня (или приказал): «Пойдем». Я встал и пошел. Это сейчас легко спрашивать: куда? зачем? А тогда я ничего не понимал. Позвали, и пошел. Видел ли я того, за кем иду? И да, и нет. Знаю, что иду, а видеть вроде бы и не видел, но чую – этот «кто-то» рядом. Так мы отошли метров, наверное, около двухсот, чуть ли не до самой речки дошли, когда отец выскочил из избушки и заорал на меня:

– Куда пошел? Иди сейчас же назад!

И заматерился. И меня вроде бы как кто-то отпустил. Я повернулся и пошел назад к избушке. Пришел и опять лег спать. Ни о чем не думал, ничего не понимал, что со мной случилось. Только наутро голова сильно болела.

Через несколько дней я опять с ним же встретился. Ну, я вам скажу, вот это мужик так мужик! Понравился он мне.

– Как случилось?

– Вечером, уже поздно, я шел по лесу и вдруг метрах в пятнадцати лосиху увидел. Она, хоть и видит меня, а как привязанная стоит. А в обоих стволах ружья только дробовые патроны! Я по-быстрому начал ружье перезаряжать. И только последний пулевой патрон вогнал в ствол, как меня кто-то за плечо тронул. Я обернулся и от страха вздрогнул. Передо мной стоял громадный человек. Видел я его очень короткое время. Только вот так, обернувшись. И человек этот увидел, что я вздрогнул, и сказал мне:

– Не бойся.

Тут я перебиваю его и спрашиваю:

– Что, прямо так на русском языке он тебе и сказал?
– А что же, на французском, что ли? Наверное, на русском, раз я его понял.
– А дальше?
– О нашей встрече, – он мне говорит, – ты не должен никому говорить. Иначе тебе не повезет на охоте.

И исчез. Вроде не уходил, не улетал, а исчез, и всё. Вот так я его и видел всего один миг. А какой он? Я же говорю, что он мне понравился. Руки такие сильные, большие. Передо мной он вот таким манером стоял. И Володя показывает позу стоящего перед ним человека.

– А что ж он такой сутулый?

– Даже не сутулый, мне он горбатым показался. Волосы седые, нестриженые, до плеч. А сам как бы круглый или толстый. Здоровый такой. А по виду он чем-то нашего сельчанина Окунева напоминает.

Тут приходит на помощь его друг, и сообща они вспоминают.

– Окунев, да... Он высокий такой и сутулый, волосы седые, глаза как бы навыкате, чуть красноватые, лицо удлиненное.

– Я же вам говорю, что видел его только чуть, в обороте, на миг. А говорил ли он мне словами или еще как, не знаю. Только я его понял... И он исчез. Я и про лосиху сразу забыл, стрелять не стал. Многие его видят и знают. Только говорить про него нельзя, вот и молчат. Да и Валерка, Нины брат, с ним в лесу встречался. Всё было, как у меня. И если бы отец в тот раз не крикнул, я тоже не знаю, что бы со мной было.

Нина:
– Что ты, что Валерка... Особенно Валерка, коммунист, высшую школу милиции окончил. А во всякие чудеса верите.

Володя:
– Вот потому не хочу никому ничего рассказывать. Мне ведь никто не верит. Говорят, что я про Него выдумал. А в последнее время мне и на охоте не везет, точно меня предупредил тот мужик. Не надо было рассказывать о встрече...

– Как он одет?

– Ничего не понял: одет, раздет... Ведь я только оглянулся, только мгновение и видел – лицо, руки, как он стоял. Громадный, сильный, горбатый, седой, волосы длинные...

– После встречи страшно было?

– Да как сказать... Наверное, страшно. Но ведь он меня предупредил, чтобы я не боялся. Об этом я помнил.

Карымские чудеса

По рассказам Ивана Васильевича Копьева, 1912 года рождения. Родился и вырос в деревне Турпавла Кондинского района. Неграмотный. Рыбак, охотник. В 1986 году вместе с женой Агнией Ивановной Копьевой жили в деревне Юмас Кондинского района. 

– В лесу, в урмане ли, в озере всегда есть хозяин. Мы его вотчинником звали. А старики раньше называли комполь-хумполэн. Он может и наказать, и одарить.
Наказать – значит, сколько ни ходи на охоте и сколько ни старайся, всё равно ничего не добудешь. А одарить – значит, очень удачливая охота промысловика ожидает.

Когда на охоту в урман приходишь, сначала Его угощаешь, а потом уж сам ешь. Угощаешь и просишь удачи. Можно словами, можно и думать. А если этого не сделать, с чем придешь – с тем и уйдешь. Как угощать? На речке (на рыбалке) пур-лахтэн делают, угощают хозяина воды (водяного), а в лесу, на охоте сразу же, как приходишь и себе пищу готовишь, так сначала, когда всё готово, поставишь в сторонку на пенек или еще на что и говоришь:

– Сегодня я тебя угощаю, а завтра ты меня угости. Дай мне удачи, добычи.

И проси всё, что тебе надо. Сам знаешь, зачем пришел. А потом сколько-то времени там постоит еда, берешь и сам ешь.

– Может, не надо брать, а оставить хозяину?

– Нет. Надо обязательно взять и самому кушать. А то хозяин может подумать, что эта пища несъедобная. И не поможет на охоте, а даже накажет. Поэтому после того, как хозяина угостишь, бери и кушай сам.

И сейчас охотники так делают. Местные-то все знают, а другие от них научились и тоже угощают хозяина леса и удачи просят. В лесу ли, в урмане, когда на охоту идешь, всегда так.

– Иван Васильевич, вот вы его называете хозяин, вотчинник, комполь, хумполен, земляник-землячок, лесной или дух леса, яльвиль. А кто же он на самом деле?

– Мужик какой-то, а какой – не пойму... Раньше старики о нем знали и нам, молодым, об этом рассказывали. Предупреждали о нем. Всегда надо было о нем знать, когда в тайгу или урман на охоту идешь.

– Вот ты говоришь, что видела след комполя... Комполь – комполен – лесной человек-дух. Следов никогда не оставляет – такого не может быть. Я никогда его следов не видел.

«Крест поставил...»

Видел ли я сам комполя? Наверное, видел. Но точно не знаю, что это было. Случалось это в марте 1958-го или 1959 года. Направили нас, бригаду рыбаков из восьми человек, на Винтьевскую речку. Это километров 60 от Карыма. Речка эта в Обь впадает. В ней водится обская рыба. Жирная, вкусная. Там у нас избушка была построена. В ней всегда и жили, когда рыбачили. И охотники в ней жили, если попадали в те края на охоту. А той осенью там охотничал Пантелей Андреевич Вахрушев. Но очень неудачно. И всем говорил, что он на этом месте «крест поставил». Мы ему говорили:

– Ты не молодой, не болтай, что не следует.

А он всё свое:

– Крест поставил...

Так вот, приехали, значит, мы на рыбалку, и Вахрушев с нами в бригаде. Ермаков – бригадир и техник лова. Коммунист. Приехали мы на двух лошадях. Всегда нам одну лошадь давал хорошую, бойкую. На всякий случай. И на этот раз у нас была такая лошадь – Карюха.
Остановились в избушке и пошли на озеро на рыбалку. Наловили рыбы и отправили Ермакова в избушку уху варить. Через некоторое время он назад приходит и просит рыбы. Мы над ним смеемся:

– Ты что, сырую рыбу съел?
– Нет. Рыбы в избушке не стало, пока за водой ходил...
– Как не стало?
– Не знаю... Сам принес, поставил на стол. Пошел за водой, пришел – рыбы нет. Никого не видел, ничего не слышал. И следов никаких нет.
– Смотри, – говорю (я там был старше всех по возрасту), – раз такое началось, еще может что-то случиться.

Ночевали спокойно. Утром все поднялись. И только хотел Пантелей Андреевич из избушки выйти, да в дверях замешкался. Его и опередил Александр Семенович Вахрушев. А я стоял как раз напротив двери. И только открыл дверь Александр Семенович и шагнул за порог (а Пантелей Андреевич как бы за его спиной оказался), и все мы, т. е. я, Александр Семенович и Пантелей Андреевич, увидели, что к нашей избушке (прямо на дверь) летит что-то черное, клубок не клубок, медведь не медведь. Меня в избушке (через дверь) даже ветром обдало, и тут же на глазах всё исчезло, как рассыпалось, или куда ушло-улетело, и ничего видно не стало.

Пантелей Андреевич Вахрушев, тот, что всё проклинал это место да крест на нем ставил, аж побледнел. Да хорошо, что за спиной Александра Семеновича оказался. А то бы ему и конец тут. Но к вечеру он заболел, плохо ему стало, а ночью и совсем заумирал. Так ночью его и увезли в Карым. И начал он после этого случая болеть. Врачи ничего признать не могут, а мужик поправиться не может. Совсем высох. Так и мучился не один год. Умирать не умирает и не поправляется.

Направили нас в следующий раз на это же озеро на рыбалку. Стали мы собираться и его с собой пригласили. Говорим ему:

– Если хочешь жить, бери с собой литр спирта.

Он так и сделал. Там, на месте, и «откупился».

– Как?

– Да очень просто. Пошел в то место, где неудачно охотился, поставил две бутылки со спиртом на пенек и давай просить прощения за свои слова насчет креста, потом три ложки спирта на землю вылил, а остальное мы сами выпили. И пошел с тех пор мужик на поправку. Такой ядреный стал. Но только с тех пор языком трепать остерегался...

– Кто был на рыбалке, на речке Виньтья, когда встретили неизвестное существо, после чего Пантелей Андреевич Вахрушев заболел?

– Андрей Нохов. Сейчас живет в поселке Леуши. Ермаков – коммунист, техник лова, у которого в избушке рыба пропала. Тот куда-то уехал. Не знаю, где он. Никифор Ильич Чалкин. В Шугуре живет. Александр Семенович Вахрушев. В Шугуре он. Пантелей Андреевич Вахрушев. В Кондинском. Иван Прокопьевич Шогуров. Живет в Кондинском. Иван Васильевич Копьев – рассказчик.

В тот же день приехал к ним в гости И.П. Шогуров и, подключившись к нашим разговорам, сам вспомнил и рассказал много интересного, что с ним случалось в лесу. И тут же подтвердил и сам рассказал про тот случай, когда у них из избушки рыба исчезла.

«Лесной дух»

– Я вот вам еще такое расскажу. Мне тогда было лет десять. В каком году? Я с 1912 года, значит, в 1921-м, а может, в 1922 году. Нас было человек, может, 70, а может, и 80. Мы собирали бруснику в восьми километрах от Карыма, на бору под названием Оторкамсайсуй (отор – богатырь, суй – бор, а что значит слово камсай, я не знаю).

Летние вечера длинные, и вот мы с вечера баловались: на гармошке играли, пели – в общем, веселились. Солнце уже закатилось. Начало темнеть. Но поднялась яркая луна. И вдруг мы увидели, что на другой стороне озера (а мы поставили четыре шалаша на берегу) стала подниматься над лесом вроде как голова огромного человека. Лес за озером крупный, боровой, метров по 15–20 будет. И озеро шириной метров двести.

И поднялся тот человек так, что видно его было до пояса. Рук не видно. Стоит над лесом огромнейший человек и в нашу сторону смотрит. А через некоторое время куда-то всё исчезло. Старики на нас стали ругаться:

– Вот вы баловали-баловали, и лесной показался нам.

Все испугались, замолчали. Старики говорили, что это был лесной дух и что он запретил шуметь и баловаться в лесу. Больше мы не шумели, не кричали, и ничего не показывалось. Через два дня мы, выбрав ягоду, ушли с этого места. В жизни я никогда ничего подобного не видел и от других не слышал.

«А выдру с корнем выведем!»

– А это уже при советской власти было... Начались заморозки. Поехали мы с отцом Василием Прокопьевичем на охоту в вершину реки Тап. Три ночи ночевали. По приезде в деревню Нингатья узнали, что впереди нас едут два охотника: Иван Турсунский да Петр Юмасинский. Едут и в каждой деревне хвастают, что в вершине Тапа (куда они едут на охоту) они всё выбьют, а выдру и совсем с корнем выведут. С тем и едут. Но мы с отцом решили, что нашей доли они не добудут. По дороге белок постреляли, а мясо (лося, оленя) добывать не стали. Зачем нам? Везти отсюда домой далеко, и зимой тут дорог нет. Зачем зря губить?

Приехали мы в деревню Малый Тап, а на берегу нас встречают охотники, что впереди ехали: Иван Турсунский да Петр Юмасинский.

– Вы, – спрашивают, – на охоту? А мы вот уже поохотились.

И руки показывают: у Ивана Турсунского обе руки тряпками завязаны (бинтов-то где возьмешь? Да раньше их и не было). Стали мы их расспрашивать. Вот что они нам рассказали:

Приехали они в вершину Тапа. Устроились на красивом бугорке отдыхать. Костер развели и решили на ночь тут же остаться. И вот ночью Иван не то сон видит, не то явь, что пришел к ним старичок и просит их уйти с этого места. Иван и засобирался сразу. А Петр (он коммунист был) не хочет уходить.

– Спи! – говорит. – Что тебе надо? Какой сон? Какой старик? Не выдумывай...

Второй раз старичок пришел и говорит:

– Если не уйдете, погорите.

И исчез. И тут мужики не послушались и не ушли. Налетел тогда ветер, разметал огонь, и вспыхнула у Петра на спине гимнастерка. Ему бы надо в воду, в Тап броситься (речка-то рядом), а Иван начал руками на спине огонь тушить да одежду с Петра срывать. Петр сам тоже одежду срывал. Затем Петр всё-таки догадался – в воду бросился. Затушил огонь на спине. Оказалось, что у обоих руки обожжены, а у Петра к тому же вся спина. Да так, что и пошевелиться нельзя. На лодке ехать не могут. Весло-то как держать?! И пошли мужики пешком в деревню Малый Тап. А это километров пятьдесят будет.

По дороге собака выдру выгнала. А они и стрелять не могут! Иван начал ее ногами топтать, а она, выдра, ему и коленки погрызла, и бродни порвала. И нырнула в воду. Только и видели. На том их охота и кончилась. Вывели выдру с корнем... Сами чуть живые до деревни добрались. Босиком по заморозкам (бродни-то выдра порвала), и огонь развести не могут – руки обожжены. Хорошо, что хоть Петр сам живой остался. До зимней дороги так всё и лежал на животе в своей деревне. В тот год отец Ивана Янканова, старик Янканов, медведя убил. Жирного. Медвежьим салом и мазали спину. А по зимней дороге увезли в больницу в Нахрачи.

Когда это было? Да я еще маленький был. Топор да котел за отцом таскал. Мне лет 13–14 было. Значит, где-то в 1925-м или 1926 году.

Про место, где мужики ночевали, всякие слухи ходили. Многих оттуда выгоняли. А однажды и такое было. Когда, не знаю. Знаю, что рассказывали и имена называли, с кем это случалось. Но я не помню. А было так: ехали на лодке брат с сестрой. И тоже на том красивом бугорке остановились ночевать. Вот их ночью и начал кто-то прогонять, велит, чтобы они ушли с этого места. Сестра начала собираться уезжать, а брат:

– Нет! Никуда не поедем. Куда же ночью?

На глазах сестры брат встал от костра и зашел в реку, вроде бы сам зашел (а Тап там быстрый), пошел вглубь, так и ушел. Не вскрикнул, не оглянулся. Утонул. Хотя причин никаких не было, и не должен он был этого сделать. Так сестра одна приехала и рассказала, что с ними по дороге приключилось.

Рассказы Агнии Ивановны Копьевой

Есть в наших лесах такие птицы, особенно у нас, в Карымской стороне: они небольшие, чуть больше скворца, вроде лохматые, с черной головкой, с красными перышками в хвосте и в крыльях. С виду очень красивые. Их называют кукшовлиха (по-местному). Что это значит на русском языке – я не знаю. И как по-русски они называются, я тоже не знаю. Про них говорят такое: эти птицы – собаки яльвиля (яльвиль, он же и комполь). И они могут увести любого человека. Как? Да очень просто. Вдруг появится такая птица в лесу возле человека. Человек ее увидит, заинтересуется. Очень красивая птичка, необычная. Будет ее рассматривать, пойдет за ней, а она чуть отлетит и опять сядет, будто летать не может. Человек следом. Она и в руки не дается, и не улетает. Человек пытается ловить ее, да так она его и уведет в самую чащу.

– Может и совсем увести, – говорили старые люди.

Нас предупреждали, а мы своих детей, чтобы они не смели уходить за такими птичками. А то уведет, и едва ли найдешь. Всякое в лесу случалось.

Иван Васильевич добавляет:

– Нет, ее не кукшовлиха зовут, а лесная сорока. Размером как сорока, голова черная, хвост короткий, вверх торчит, крылья и хвост – скрасна. Видишь ее редко, только в лесу, а где живет – неизвестно. Вот ее и называют суйяльвиль уэмп – боровая яльвиля собака, или просто собака яльвиля. А увести точно может. Не улетает. Палку бросишь – не попадешь. Если за ней пойдешь, неизвестно куда забредешь.

Когда с Авдотьей Фирсиной в лесу беда случилась, ее дочь Таисия рассказывала, что целый день они – эти собаки яльвиля – вокруг летали.

Мать с дочерью тогда ягоду на Ягле собирали. Там два бора. Первый – деревенский, что ближе к деревне, а второй – ар-кансуй. Очень красивый, гористый бор. Посредине есть озеро. Только теперь, наверное, лес там вырубили, ничего не осталось. Так вот, в этом бору Фирсины ягоду собирали. Матери – Авдотье Фирсиной – всё казалось, что ее кто-то куда-то зовет. Она и старалась убежать на зов.

Но дочь ее не отпускала. К вечеру они пришли в шалаш и там решили остаться ночевать. Но у них не было воды, и Таисия решила сходить по воду. Мать ее не отпускала. Но дочь уговорила и на короткое время отлучилась за водой. Когда пришла, то увидела, что у матери нет подбородка (раны тоже никакой не было) и она не может говорить. К утру мать умерла. Ее там и похоронили, на берегу озера, на возвышении. Только после этого ее дочь видела. Приходила она в деревню. Говорили, что пока дочь ходила по воду, ее подменили. Настоящую Авдотью Фирсину забрали, а свою, больную, оставили. Похожа-то она была похожа, но нижняя челюсть куда-то делась. Да и птицы эти... Они весь день вокруг них летали, а вечером вокруг шалаша кучами сидели, а потом, как только это случилось, враз все исчезли.

Левщ? Так с Левщом это давно было. Его родители в лесу оставили, а потом таким нашли. Его тоже подменили. У него тоже нижней челюсти не оказалось, и он не мог говорить. С Левщом давно было, а с Фирсиной-то совсем недавно. Где-то в шестидесятых годах.

Собака яльвиля? А что на самом деле?

Меня очень заинтересовала та птица, которую супруги Копьевы называют собакой яльвиля. По приезде в Междуреченский я пошла в библиотеку и взяла книгу «Определитель птиц». И с этой книгой поехала вновь в Юмас к Коптевым, чтобы они помогли разобраться, что же это за птица такая – собака яльвиля.

Долго рассматривал Иван Васильевич эту книгу. Потом присоединилась и Агния Ивановна. Нашли и собаку яльвиля – это кукша. И снова указали на особенность ее поведения – при встрече с человеком далеко и сразу не улетает, а как бы становится подранком, привлекает внимание к себе тем, что садится поблизости, снова чуток отлетит и т. д. Такое ее поведение – вроде бы зовет за собой, манит к себе, но в руки не дается.

Случай на Ягодном бору

– От деревни Якорсан, в вершину Яглинской речки, шли такие боры: Харпим, Кантляуль, Большой и Маленький Кантляуль, между ними озеро под названием Светлое, а за ним и Митькин бор. Почему Митькин, не знаю точно, но вроде бы потому, что когда-то это была вотчина нашего деда. А его Дмитрием звали.

Вот вроде и Митькин бор.

Вот однажды, это примерно в 1953 году было, на этот бор и привел нас мой брат ягоду собирать. Нас было три женщины. Пришли на бор к вечеру. Ночевали спокойно. Брат наутро ушел дальше по своим делам, а мы начали ягоду собирать. Да только я в этом месте впервой, на этом бору надо, думаю, места посмотреть (мне любопытно по лесу походить, посмотреть). Пайбу-короб за плечо – и пошла дальше по бору. Нашла низину, а вокруг столько ягод! Я и давай собирать. Пособирала немного и думаю: «А как же там бабы? Я-то насобираю, а они как?»

И давай их кричать, звать. А идти за ними не хочу. Пробегаю взад-вперед – и место потеряю, и ягод не наберу. Потому и начала кричать, их звать. Слышу, откликаются. Я давай еще пуще орать. Сначала потихоньку они откликнулись на мой крик, а потом такой сильный, аж со свистом крик, а бабы всё не идут. Со мной была маленькая собачонка, щенок, спокойно бегала, а тут к ногам жмется.

Я всё равно баб зову, кричу, а за то, что не идут, ругаться на них начала, материться. И на каждый мой крик, ругань кто-то отзывается, откликается. Собачонка аж повизгивать начала, к ногам всё жмется, дрожит. Тут до меня и дошло, что что-то нечисто. Страх одолел. Схватила я свою пайбу и бежать к карусам. Знаю, что бабы далеко от карусов не уйдут. Как бежала – не помню. Вроде бы далеко уходила. А тут прямо на каруса и вышла. Прихожу к бабам, а они спокойно ягоду собирают. Ничего не слышали и не кричали. Рассказала я им, что слышала и что с собакою было. Собрали мы свои котомки и бежать. Еще на одну ночь не остались, как раньше планировали. Побоялись.

Шайтан, яльвиль и другие

Воспоминания В.Ф. Вахрушева, жителя деревни Карым.

– Комполь... Комполен? Нет, такого не слышал, не знаю. Хумполен... знаю, такое слышал. Он же вотчинник... Так это же хозяин леса. Когда на охоту идешь, то и соседку как бы приглашаешь, и вотчинника в лесу угощаешь. Это уж так принято. И на дорожку или тропу ложиться нельзя, будто бы они по ней ходят ночью.

Шайтан... В каждой деревне свой шайтан. И у нас, в нашей деревне Ягле, был свой. Сосна или кедр там заверован, вот к нему всё и носят. Например, женщина родит, под это дерево всё и выливают, и мох из-под детей туда же уносят. Были мужские и женские деревья. Как различить? Да никак. Сами люди кто как назовет.

Яльвиль – это черт. Говорили, что когда он идет, земля трясется. Считали, что если он принесет бревно к дому или лесной избушке и бросит его, значит, принес гроб. Обязательно несчастье будет. Старики рассказывали, что во сне его видели, а так нет. Если его увидишь, сразу в обморок упадешь и пропадешь (помрешь).

Рассказывали такое: ехал мужик по зимней дороге из Невлачкиной в Каурью на двух лошадях. Первая лошадь прошла нормально, а вторая остановилась перед какой-то невидимой преградой и никак не может идти дальше. Так и начала танцевать перед этой преградой. Перебирает на месте ногами, но никак не может пойти дальше. Но потом будто через что-то перепрыгнула, и сани за ней вроде бы тоже вверх подпрыгнули через невидимую человеческому взгляду преграду...

Говорили, что это хумполен на дороге лежал. Через него и перепрыгнула лошадь, и сани по нему проехали, потому и вверх подпрыгнули. Рассказ В.Ф. Вахрушева подтвердил и Юрий Семенович Вахрушев. Он тоже слышал, что часто такое случалось на той дороге.

Встреча на Юконде

Володя Попов, 1981 года рождения. Постоянно живет в деревне Шугур. В настоящее время окончил курсы сварщиков. Будет работать в Карымском зверосовхозе.

Встретила я Володю случайно в Кондинском аэропорту, где двое суток (1 и 2 октября 1988 года) сидела в ожидании рейса на Междуреченский.

За два года, что я с ним не встречалась, Володя вырос, окреп и из шаловливого подростка превратился в симпатичного молодого человека. А узнала я его только по тому, что он очень похож на своего деда – Ивана Васильевича Копьева, очень хорошего моего знакомого.

– Расскажи, пожалуйста, с кем ты встречался этим летом.
– Не знаю. Ни с кем не встречался...
– Как не встречался? А когда вы ехали с отцом по Юконде ночью...
– Так в это всё равно никто не верит...
– Ты, Володя, прав. Это правда, что в такое никто не верит. Никто не хочет верить. Но это не значит, что этого не было. Я верю и знаю, что такое возможно.
– Ну ладно... Было это в августе этого года (1988 г.). Наши, шугурские, заготовляли сено в Левдыме (бывшая деревня по Юконде, ныне не существующая).

Много нас там было, а потом все уехали, остались только мы с отчимом Владимиром Измайловым. Состоговали сено, поехали домой уже вечером, по дороге затемнело. А Юконда в этом году совсем обмелела. Много карч, мелей. Так что ехать приходилось очень медленно и с трудом. Часто приходилось толкаться.

Да, тогда вокруг Шугура были сильные пожары. И вот едем мы: я в носу лодки сижу, отчим лодкой управляет. И вижу, что по левому берегу навстречу нам идет старуха. В руках у нее длинная палка, как бы посох. Я подумал, что это кто-то из деревни, еще подумал, что Шугур совсем рядом. Потом до меня дошло, что до деревни еще 10 километров будет и никого из людей здесь вроде бы не должно быть! Глянул вновь. На этот раз «старуха» стояла лицом к нам. Я ясно увидел желтое пятно лица! Палка-посох в руках.

Мне почему-то стало очень страшно. Я опустил голову, глаз не поднимал и так сидел некоторое время. Потом оглянулся назад. «Старуха» постепенно исчезала во тьме по мере нашего удаления. И тут я сказал отцу. Но он уже ничего не увидел. И после было страшно. Я даже из лодки боялся выходить на мелях, а толкал лодку шестом прямо из лодки. И собака... Накануне в лесу очень визжала собака. Я пошел посмотреть. И увидел, что собака бежит из леса, а рот и нос у нее разорваны. Видимо, от этого она и выла.

Собаку можно еще раз посмотреть... Она соседская. Приеду домой, еще раз погляжу.

На этом карымские истории заканчиваются. Послушайте, что слышно в других местах Конды.

Из письма А. И. Закроевой...

Алевтина Ивановна Закроева (Панова) родилась в деревне Пашня Кондинского района. Окончила Свердловский лесотехнический институт. Постоянно работала в Кондинском районе. Всегда интересовалась краеведением и всем необычным, что случалось в наших краях.

– Мой сын Ваня заявил, что не верит ни в какие чудеса, а вот в снежного человека верит. Верю, говорит, потому что сам его видел! А дело, рассказывает, было так.

– Пошли мы с соседским мальчишкой за березовым соком. И вдруг услышали какое-то тявканье. Сосед первым увидел... и закричал:

– Смотри, кто это?

Я глянул и увидел, что за речкой, за елкой стоит кто-то высокий и темный.

Сосед в одну сторону бросился бежать, я – в другую. А когда оглянулся на то место, где стоял кто-то, там никого не было. Исчез. Было это весной 1988 года вблизи поселка Мортка Кондинского района.

«Похож на медведя, да не медведь!»

В октябре 1988 года я временно работала в Кондинском краеведческом музее. Однажды ко мне в кабинет зашел работник Дома культуры по хозяйственной части, чтобы отремонтировать дверь. В это время я просматривала газеты и мне на глаза попала фраза, которую я прочитала вслух: «...Как утверждают поднаторевшие канцеляристы, найти в анналах историю первой кривды столь же трудно, как, скажем, встретиться со снежным человеком где-нибудь в Кондинских лесах».

– А почему бы и нет?! – откликнулся плотник.
– Да?! – удивилась я. – А что, разве это возможно?
– Не знаю. Точно не скажу, но то, что в лесу действительно кто-то есть, скажу точно.

И вот что мне рассказал житель Кондинского Николай Арсеньевич Рублев.

– Я не однажды и сам осязал это дело! Но, скажу честно, что никогда ничего не видел! Вроде бы и вреда человеку от этого нет, но и польза сомнительна. Зато часто в лесу я примечал присутствие кого-то. Только не настоящего человека, а вот именно кого-то. Иногда ощущаешь взгляд в спину, а потом убеждаешься, что лося с места стронул или медведя. Бывает и такое, но бывает и другое... Бывает и свист, знаете, такой предупредительный свист. Свист похож на человеческий, но в тот момент там никого из людей не бывает. А бывает такое ощущение, что вроде бы кто-то как будто подсказывает: не возьми лишнего, свое возьми, оставь, кому-то еще надо...

По молодости во всё это я не верил, да и сейчас, особенно когда в лесу много народа, в это не верится. Как-то не ощущается... А вот когда мало в лесу народа, когда ты там почти один, вот тогда и начинаешь вроде бы это чувствовать.

Я часто в лесу бываю один, но в этом году был с женой. Она у меня очень чувствительная, ощущает, если рядом кто есть. Так вот в этом году (1988 г.) она несколько раз поднимала панику! Всё ей кажется, что кто-то ходит рядом или же смотрит на нее. Но когда я прихожу, она успокаивается. А может быть, просто надеется, что я рядом, и всю заботу о себе на меня перекладывает... Особенно в этом году. И сучья ломаются, какие-то движения, тени в чаще мелькают. Голоса слышны, точнее, бормотание... Ничего не поймешь.

Пытался я сам всё хорошенько выследить. Ходил, смотрел. Там слегка примятый ягодник, трава. Но ведь на бору следов не остается, сама знаешь. Так что всё это очень не ясно. Но что-то есть, это точно. Так что встреча в кондинских лесах вполне вероятна. Ведь ощущаю же я такой назойливый взгляд!

– Как же он, предположим, может жить в наших условиях?

– Я так думаю, что если он есть, то это дитя природы, если можно так назвать! Основное питание – ягоды, рыба, возможно, мясо. Но это, ясно, летом. А зимой? Зимой, возможно, спит, как медведь. Может быть, как-то по-другому, кто знает. В этом деле всё не ясно...

Но ведь не везде и не всегда я ощущаю его присутствие. Но особенно в этом году... Есть кто-то. Это и на Среднем бору случается. Этот бор был когда-то очень ягодным. И в Каурье, возле третьего карасьего озера. Но на других борах, в других местах я этого не ощущаю...

Да, боры были ягодные, но с каждым годом всё хиреют. Что надо, чтобы вновь вырасти, например, брусничнику? Во-первых, надо ягоде дать созреть, потом надо, чтобы эту ягоду съела боровая птица, ягода выйдет с пометом, и только после этого из семечка может вырасти новый ягодный куст. А что у нас? Ягоду срывают недозрелой, да еще и «комбайном». Всю боровую птицу уничтожают. Скажи, что останется после нас?

Да вот и в этом году случай... (1988 год). Мы с женой в одном месте лагерем встали, а другие кондинцы, что приехали позже, – в другом. Километра два от нас. Вечером жена засобиралась пойти к ним. Но тут мы услышали, что вроде как они идут к нам. Главное, оба враз услышали... Идут по тропе к нам и разговаривают. А что говорят, не ясно.

– Куда пойдешь? Слышишь, сами сюда идут, – говорю я жене.
– Пойду. Встретимся на тропе...

И ушла. Идя по тропе, услышала бормотание в кустах.

– Чего по кустам прячетесь? Выходите!

Но никто не вышел. Жена пошла дальше, а когда пришла в лагерь соседей, то увидела, что все они на месте и никто никуда не уходил.

На другой день я решил проверить, может быть, еще кто-то приехал, а мы не знали. Взяв ружье, я обошел весь бор, но никого на бору не встретил.

В одну из последних суббот октября я вновь побывал на Среднем бору. На том самом, где у меня возникли подозрения, что там не всё чисто. Поехал я на охоту. В это время уже шла северная утка. Правда, стаи шли высоко, и я мог это только слышать. И вот я пришел на одно место и стал мысленно просить не знаю кого, может, Бога, может, хозяина этого места, чтобы он дал мне удачу. И вот, хошь верь, хошь нет, прямо к тому месту, где я сидел, прилетели четыре утки-чирка. Конечно же, я их убил. А потом стал думать, что это просто везение, что никто мне не помог, что это просто так получилось...

И тут удача стала обходить меня. Сколько бы я ни сидел – ничего! Через некоторое время я услышал свист. Свист такой, что мне бы духу не хватило так свистеть! Свист сильный, аж со звоном, могучий! Минут через семь он повторился. Потом еще и еще. Всего четыре раза. Я тоже свистел, но ответного свиста не получал. Знаю, что там, в бору, никого нет, что я один. После этого свиста не по себе становится, аж жуть берет. Это вечером было. Ночь прошла спокойно. На другой день я пошел осматривать бор.

Мне показалось, что в этом бору еще кто-то, кроме меня, есть. Я там нашел одно место. Там, в том месте, кто-то ягоду брал. Но не медведь! Медведь ягоду сосет, жует – медвежью работу видишь. А тут вроде бы как человек ягоду собирал! Похоже, что человек, но и не человек. Нашел я там каловые массы... Знаю я медвежьи лепешки... Но этот кал был не медведя... Вроде такая же лепешка, только маленькая, и не медвежья. Это точно. А от какого зверя? Не знаю я таких. Похож на медведя, но не медведь! Так вот и уехал, не понял, кто там живет.

(Тут зашла в кабинет его жена Раиса.)

– Да вот и Рая подтвердит. От кого ты шарахалась тогда на ягоднике?

– А кто знает... Собирала я ягоду, слышу, от меня кто-то уходит. Ясно слышу, что уходит. Я Колю позвала. Он пришел. Тоже никого не видел. Однажды вечером решила сходить к соседям на стан. Приехали наши же, кондинские. Только собралась, мы и слышим, что идут навстречу. Вернее, слышим женские голоса. Решили пойти им навстречу. Иду и слышу в кустах треск сучьев, разговор невнятный, женские голоса... Окликнула: «Чего там прячетесь? Выходите!» Но в ответ – полное молчание, и всё стихло. Когда же я пришла на стан соседей, увидела, что все они на месте, никто никуда не уходил.

Комментарии

ЧП

разрешение у автора получали? ведь она умерла ,тогда её имя выведите в черную рамку.

Оставить комментарий